Граница здравого смысла.
Весь мир идет на меня войной.
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

Граница здравого смысла.Перейти на страницу: « предыдущуюПредыдущая | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42


воскресенье, 4 ноября 2012 г.
Клык и его последняя битва. Dеform 07:03:20
Клык и его последняя битва.

Жир от сочного мяса стекал по пальцам, а пиво уже слегка ударило в голову.
– И все равно не понимаю, — пробубнил я с набитым ртом. — По-вашему как-то все просто получается. Никакой мистики — сплошная физика да биология.
– А что такое мистика? — рассудительно вопросил Караул. — Просто то, что умные дядьки еще не успели толком объяснить в толстенных книжках. Вот и все. Когда-то и порох был мистикой. И электричество. Да и не так уж все просто. Мы ж тебя так, приблизительно просветили.
Я немного повернулся, чтобы тепло от костра приласкало другой бок и протянул руку к очередной бутылке. За столом было шумно и уютно. Самая странная компания в моей жизни оказалась и самой замечательной. Было хорошо, весело и легко. Голод был утолен, пива оказалось много и я упивался тихим счастьем, боясь даже подумать о той минуте, когда придется задуматься о будущем.
– А что стало с лисой? — спросил я, ловким ударом открывая бутылку и подцепляя пальцем еще один кусочек жаркого. — Ну с тем, белым зверем.
– Да ничего особенного, — с удовольствием сказал Караул. — Ходит где-то поблизости, ждет пока и ей мяска обломится.
Я замер с открытым ртом.
– А как же опасности всякие? Она ж собиралась Зону уничтожить!
– Ну не совсем она, да и слишком много они там о себе мнили. Ерунда это все, забудь. Год назад мы все немного ошибались.
– Ну и дела, — только и смог сказать я, и приложился к бутылке, но слова капитана засели у меня в голове словно гвоздь в деревяшке.
– А хочешь посмотреть, как это все со стороны выглядело? — спросил вдруг Караул. — То, что ты называешь второй Зоной странным образом разрушает пространство-время.­ Появляются бреши и в них можно увидеть всякое.
– Интересно, — ответил я, заинтригованный и пьяный. — Конечно хочу.
– Ты не забыл о наводчиках? — спросил капитан Караула.
– Ах, да, — повернулся ко мне Караул. — У тебя есть какие-то вещи полученные недавно от военных? Давай все сюда.
Я в недоумении выложил на стол оба ножа. Караул в задумчивости посмотрел на них, потом взял нож в ножнах, покрутил его и бросил в костер.
– Второй — чист, — сообщил он мне. — Есть еще что-то?
– Ботинки, майка, трусы, — сказал я растерянно.
– Боты снимай, — коротко распорядился Караул и через минуту моя обувь также оказалась в огне.
– Вот тебе взамен, — сказал Прыщ, подталкивая ко мне горку одежды.
Я начал разбирать вещи и вдруг понял, что передо мной — моя одежда. Куртка, штаны, мокасы — все было мое, много раз проверенное и разношенное.
– Но откуда? — спросил я в полном восхищении.
– А, считай, что это сюрприз, — махнул пухлой рукой Прыщ и легко поднялся из-за стола. — Вы тут погуляйте с Караулом, а нам с кэпом надо еще кое-что сделать.
Я быстро оделся, испытывая настоящее наслаждение от прикосновения своих вещей. Караул терпеливо ждал, а Прыщ с капитаном уже куда-то исчезли.
Нож Марченко я сунул в ножны, пришитые к правому бедру. Присел, попрыгал — теперь можно было идти хоть во вторую Зону, хоть в третью.
– Пойдем, — сказал Караул и шагнул в … камень. Я неуверенно сделал шаг следом, ожидая удариться головой.
Знакомый серый мир мелькнул на мгновение перед глазами и вдруг яркое солнце разрубило мир надвое. Я стоял ослепленный и ошалевший от этого потока тепла и света, впереди что-то пытался сказать Караул, но я не слышал его, уничтоженный и вновь возрожденный этой неистовой бесконечной силой.
Такого солнца я еще никогда не видел. В Зоне его вообще редко видно, но и за пределами аномального мира не было в нем такой ярости и энергии.
– Ах да, — донесся до меня голос Караула, — ты ж первый раз это видишь. Запоминай Клык, так выглядит мир внутренней Зоны. Второй Зоны.
Я медленно приходил в себя. Вокруг расстилался странный пейзаж из низкорослого кустарника и высокой травы. Так мог бы выглядеть подлесок редкого леса, если бы кто-то смог убрать из него все деревья.
Деревья, впрочем, здесь тоже были, но какие-то старые, давно почерневшие и совсем гнилые. Огромные стволы виднелись то тут, то там, и везде они лежали или стояли под углом, опираясь на каменные глыбы.
– Сам не ходи, — предупреждающе сказал Караул. — Только со мной и только тогда, когда разрешу. Здесь все немного иначе, чем в той Зоне, к которой ты привык. Самое главное отличие заключается в том, что распространение аномалий имеет временнУю координату. Там где ты только что прошел, твой товарищ может пройти и не сумеет, а за ним — снова можно будет ступать спокойно.
Он покружил на месте и показал мне пальцем на маленький холмик, почти кочку, покрытую длинной спутанной травой:
– Когда скажу «три», быстро перебеги туда.
В голове не осталось и следа алкоголя. Внутри собиралось обычное напряжение, но появилось и что-то еще, чего я пока не понимал.
– Три! — вдруг вскрикнул Караул и я метнулся в указанном направлении.
Теперь мы стояли в пяти метрах друг от друга и нас разделяла полоса чистого белого песка. Песок искрился на солнце, но мне вдруг показалось, что иногда искорки сверкают по-разному.
– Смотри прямо в центр этого пятна, — сказал Караул, указывая пальцем на белое сверкание.
Я послушно уставился туда, где медленно затягивался след от моей ноги. Песчинки ползли, словно влекомые невидимой силой, равняли края ямок и бугорков и все это движение вдруг превратилось в отчетливую картинку.
Вид явно был откуда-то сверху. По широкому зеленому лугу, навстречу друг другу, катились как две волны, две огромные стаи Черных Собак. Дальним фоном покачивал верхушками деревьев лес, ближе луга была видна топкая поверхность заболоченной реки.
Посреди луга, спиной к спине, стояли два человека. Один, что был пониже ростом, стоял спокойно, покачиваясь с ноги на ногу, иногда поворачивая голову в сторону своего рослого товарища и явно что-то спрашивая. Обе руки его непрерывно двигались, рисуя вокруг небольшие сверкающие петли. Картинка приблизилась. Стало понятно, что человек просто привычно помахивает двумя тонкими блестящими лезвиями ножей.
Более мощный телосложением, второй человек смотрел только вперед, туда, откуда грозной черной пеной приближалась к ним невероятная по размерам собачья свора.
Вот он что-то выкрикнул и взмахнул огромным, почти мясницким, ножом. Вторая рука его была чем-то обмотана и должна была стать щитом в предстоящей битве.
Мое горло враз пересохло и я замер, боясь неосторожным движением спугнуть картинку из моей прошлой жизни.
Там, на лугу, Клык и Караул собирались принять последний бой.
Расстояние до живых волн черной смерти стремительно сокращалось, Клык в картинке сделал несколько шагов вперед, слегка присел на, расставленных в шаге, ногах и первое прыгнувшее на него животное, просто распорол от горла до паха длинным выпадом с разворотом вправо.
Караул столкнул двух собак головами, а прыгнувшему слева псу резким ударом руки сломал шею прямо в воздухе.
Картинка плавно сместилась вниз. На другом берегу заболоченной речушки, в прибрежных кустах, сидели два человека и внимательно наблюдали за разворачивающимися событиями.
Что-то происходило там, в этой картинке. Клык и Караул продолжали рубить и разбрасывать собак, но отсюда было хорошо видно, как неуверенно крутятся на месте и прижимают уши задние псы, как две волны страшных убийц вдруг принялись беспорядочно метаться из стороны в сторону, мешая друг другу и бросаясь на двух людей, только если те попадали в поле их зрения.
– Резонансный ультразвук, — прокомментировал рядом голос Караула.
Я вздрогнул и поднял глаза. Караул улыбался и смотрел вниз, на песок.
– Прыщ с капитаном, уже и не знаю как, сумели туда привлечь больше двух сотен кенгов. Увидев такую прорву Черных Собак, зверьки устроили чудовищный тарарам. Иначе, фиг бы мы с тобой тогда оттуда выбрались.
Я снова уставился на картинку.
Капитан, стоя на одном колене, смотрел на схватку в оптический прицел снайперской винтовки с глушителем. Вот приклад мягко толкнул его в плечо, а там, на лугу, дерзкий пес прыгнувший Караулу на спину, расстался с половиной морды и кувыркнулся куда-то в сторону.
Капитан повернулся к Прыщу, что-то сказал ему, снова прицелился, снова выстрелил.
Прыщ лег на живот, укрепил на маленьком треножнике такую же винтовку и, спустя несколько секунд, тоже открыл огонь.
Вокруг двух людей на лугу начали вскипать красные фонтаны собачьей крови. Но Клык с Караулом не замечали этого, отдавая последние силы, истекая кровью и получая свою дозу ультразвука наравне с Черными Собаками.
По краю мелькнула белая лиса и вдруг картинка смазалась и превратилась в обычный неподвижный песок.
Я стоял потрясенный. Все стало теперь более-менее понятно. Если, конечно, то, что я увидел, было правдой.
– Что это было, Караул? — спросил я вздрагивающим голосом.
– Это распад нашего мира, Клык, — неожиданно грустно ответил он и неопределенно взмахнув рукой, добавил. — Внутренняя Зона разрушает единство пространства-времен­и и мы можем видеть глубокие деформации и того и другого. В самом безобидном варианте — как здесь, в виде картинки из прошлого, но в большинстве случаев все это очень серьезно и опасно.
– Откуда взялась эта самая вторая Зона? — спросил я, уже не в силах остановить весь напор вопросов, что скакали у меня по языку и мешали спокойно вслушиваться в окружающее пространство.
– Так сразу ответить на такой вопрос невозможно, — ответил задумчиво Караул, — но последней каплей стало, несомненно, крушение военного экспериментального вертолета в одной и ветвей реальности. Там была какая-то особо мощная силовая установка и все это привело к тому, что мы сейчас имеем.
Я медленно обдумывал полученную информацию, а Караул потянул меня за рукав:
– Нельзя больше здесь стоять. Надо двигаться.
Я послушно шел за Караулом, прыгал, когда прыгал он, замирал на месте, если он мне показывал ладонь и все это время продолжал впитывать новые ощущения от этого места. Я не знал куда мы идем, мне это было безразлично.
Иногда на песчаных полянках я замечал новые движущиеся картинки. В миниатюрных кривых «экранах» беззвучно рвались снаряды, метались в панике люди, горели танки и падали самолеты. Перед моими глазами кусками проскакивала история Зоны, словно документальный, бестолково смонтированный фильм с фронтов неизвестной, но ужасной войны. Вновь всплыли мысли о Великой Войне и мне вдруг стало как-то не по себе. Только сейчас слова Караула дошли до меня. Распад одного, катастрофа другого…
В какой-то момент я понял, что могу чувствовать то, о чем мне пытался рассказать Караул. Я остановился. Какое-то внутреннее зрение открылось почти внезапно и становилось с каждой секундой все острее, обозначая невидимые силы и напряжения диких энергий.
Теперь я понимал, что стоять здесь и вправду было занятием рискованным. Опасные участки образовывали неравномерную сеть, невидимую обычным зрением и находящуюся в непрерывном движении. Что-то поднималось из-под земли — стало ясно, что сеть трехмерна и распространена повсюду. Некоторые вещи оставались для меня непонятными, но во многом я перестал быть слепым.
– Это произошло, — тихим голосом сказал Караул. — Капитан был прав — ты очень быстро адаптируешься. Это хорошо, как раз скоро начинается выход.
– Какой выход? — непонимающе спросил я, поглощенный новыми переживаниями.
– Давай уйдем отсюда и поговорим где-нибудь в более спокойном месте, — также тихо предложил Караул. — Вон смотри, там пятиугольный просвет видишь? Это вход в точку некоторой стабильности — там пространство, в силу каких-то причин, еще сохраняет свои прежние свойства. Ступай туда потихоньку.
Я уверенно двинулся в нужном направлении, легко переступил через две точки напряженности и нырнул в прохладную темноту. Мгновение серого мира и моя нога погрузилась в мягкую траву.
Я стоял на склоне холма, над головой огромным пространством манило ночное небо, усыпанное звездами, а теплый ветер нес запахи пестрой растительности и больше всего хотелось сесть в эту траву и сидеть много дней, подставляя лицо теплым струям и забывая все плохое, что случилось со мной за последние дни.
– Нравится? — спросил, бесшумно появившийся рядом, Караул. — Кажется это что-то в недалеком прошлом. Кусок-то стабильный, да время смещено.
Я и сам чувствовал уже какую-то неправильность, но решил, что не так уж это и важно.
Мы сидели на склоне этого холма, я курил сигарету из обнаружившейся в кармане пачки, а Караул неспешно объяснял мне положение дел:
– Если вкратце, то Зона возникла как следствие смещения каких-то глобальных физических констант в том нечто, что содержит наше и многие другие пространства. Взаимопроникновение­ миров друг в друга — это и есть нарушения хода вещей и аномалии всех сортов. На самом деле все гораздо сложнее, но примерно — и так правильно. Самое интересное, что в каждом пространстве-измере­нии-мире, образование Зоны и ее центральная составляющая, отличаются друг от друга. В одной ветке пространства — эксперименты военных, в другом — какой-то Монолит, толи черный, толи темный, а в еще одном месте, Зона появилась после термоядерной войны и взрыва водородной бомбы. Где-то произошла космическая катастрофа, где-то эксперименты ученых, где-то герой, потерявший свою память и пытаясь все вспомнить, устраивает еще одну катастрофу, а где-то Зона была всегда, с самого появления современного человечества там.
Я бездумно затянулся, любуясь далекими созвездиями над горизонтом, а Караул продолжал:
– Причина всего этого безобразия — неизвестна. Известно только то, что природа давно затянула бы эти дыры и остановила бы всякое проникновение, если бы не… сталкеры.
Я удивленно посмотрел на него, но промолчал.
– Да-да, именно вмешательство «сталкеров» в каждом из миров, поддерживает все Зоны — а Зоны такие есть теперь во всех пересекшихся мирах — и даже увеличивает их границы. Все очень просто. Любой открытый источник энергии каким-то образом подпитывает проникновение чужого пространства в родной мир сталкера. Развел ли он огонь, выстрелил ли из оружия, взорвал ли что-то — все это приводит по крайней мере к одному эффекту — Зона получает подпитку и расширяет свои границы. То есть все наши действия влияют на что-то необъяснимое, как и действия других сущностей у себя — на свое пространство.
Над горизонтом сверкнул метеор, прочертил блестящую дугу и погас где-то над самой землей.
– Когда военные устраивали в самом начале развития Зоны свои войнушки, умные люди быстро заметили зависимость между активностью аномалий и ведением боевых действий. Именно тогда было запрещено ковровое бомбометание по мутировавшим животным, а преследование сталкеров стало гораздо серьезнее, чем до того. И вся ситуация была относительно стабильной, пока несколько дней назад в Зону, в самое ее сердце, не рухнул этот злосчастный вертолет. Чужие ветки реальности, получили столько энергии, что сразу увеличили свое присутствие друг в друге, а значит и в нашем мире. Появился реальный физический проход, по которому к нам начали прибывать инородные сущности.
Караул глубоко вздохнул и голос его стал отстраненным и почти бесстрастным:
– У них тоже есть своя логика. Наш мир разрушает их пространство точно также. Только они еще не поняли, что мы здесь абсолютно ни при чем. И что виноваты они сами. Питая проникновение нашего измерения открытыми источниками энергии у себя.
– Как-то странно все получается, — сказал я, пытаясь выстроить все это в своей голове.
– Вселенная — вообще весьма странное место, — философски откликнулся Караул и продолжал: — В общем, все свелось к тому, что скоро мы будем иметь здесь большое количество враждебно настроенных существ. Причем они не совсем материальны, в нашем понимании, но вполне убиваемы и могут убивать сами.
Я откинулся на спину, ощущая шеей мягкую траву и погружаясь взглядом в звездную черноту, продолжая слушать и тщательно взвешивать каждое слово, понимая что задав неловкий вопрос могу оборвать логическую нить рассказа.
– Они в большей степени материальны там, где для нас начинается мир эмоций, желаний, намерений. Поэтому стрелять в такое существо — бесполезно. Разве что, ты будешь его очень сильно ненавидеть. А вот холодное оружие — совсем другое дело. При каждом ударе ножом, человек как бы «режет» врага своей волей, своим стремлением. Поэтому ты в данной ситуации — серьезный соперник любому чужаку. В отличие от меня или капитана с Прыщом. Ведь все мы всю свою жизнь привыкали к подавляющей мощи огнестрельного оружия. У нас просто нет той концентрации воли, которая тебе дается сама собой. То есть для тебя нож материален, а в другом спектре, твое оружие — проводник твоей энергии, твоей воли, твоей внутренней силы.
Что-то подобное я и предвидел, но все равно весь этот монолог стал для меня настоящим шоком.
– В зависимости от ситуации, — продолжал Караул, — тебе придется приложить некоторое усилие в пользу своего мира. Иначе — могут произойти весьма печальные вещи.
– Но это же смешно, Караул, — сказал я с вызовом. — Не может все зависеть от меня одного!
– А я и не говорил, что от тебя зависит все. Просто ты можешь очень помочь.
– Почему я? — спросил я уже просто так, для порядка. — Любой сталкер-шаман…
– У шаманов — мозги набекрень, — прервал меня Караул. — Они СВОИМИ делами будут заниматься в самый решающий момент. Но я не буду убеждать тебя, что ты единственный и неповторимый. Просто ты — один из тех, на кого пал выбор. И последний, кто остался в живых к настоящему моменту.
– Так что от меня требуется? — спросил я решительно, не желая больше разбираться во всех этих хитросплетениях, а может боясь запутаться еще больше.
– Да совсем ничего, почти, — ответил он с облегчением. — Ты должен стать острием нашего встречного удара. Ты возглавишь ту армию, что мы успеем собрать.
И любопытные звезды долго отражались в моих выпученных глазах.


Категории: Клык и его последняя битва.
Прoкoммeнтировaть
Исход. Глава четвертая. Dеform 06:50:39
Исход. Глава четвертая.

«Под голубыми небесами великолепными коврами, блестя, на поле снег лежит», — я снова грезил наяву пушистыми полями ослепительно белой зимы. Сколько лет прошло с тех пор, как я бродил по снежным сугробам? Не помню. Помню, как ходил в зимний лес на лыжах, как было кругом светло и солнечно, как здорово было прямо на морозе пить из термоса горячий чай. Я тогда умел смеяться громко и открыто, умел радоваться начинающемуся дню, любил большие компании и новые знакомства.
Кто я теперь? Угрюмый сталкер, вечно ковыряющийся в своей самодельной снаряге. Подозрительный и осторожный продавец редкого барахла, принесенного с собой из Зоны. Одиночка, быстро устающий от большого скопления людей. Я больше похож на зверя, чем на человека, вокруг меня уже который год развиваются странные события, без спроса вторгаясь в мою жизнь.
И вот итог. Зомби и проводник в одном лице для мерзкого мародера, идущего продавать меня какой-то нежити. И даже обычного человеческого страха во мне не осталось. Только равнодушие или кромешный ужас, подкатывающий иногда внезапным комком к самому горлу. Тогда мой измученный мозг рисует мне кружева белых просторов и я живу кратким мигом прошлых лет. Погружение в белый цвет что-то должно значить, что-то очень важное для меня, но нет сил думать и понимать. Есть только белый цвет вокруг, как снежная карусель всесильной зимы.
«Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя»…


Категории: Исход. Глава четвертая.
Прoкoммeнтировaть
Дмитрий Калинин Первый. Dеform 06:47:56
Дмитрий Калинин Первый.

Я вижу себя со стороны. Впервые за много лет я вижу свое тело. Оно очень изменилось за эти годы. Я стал похож на высохшую мумию, валяющуюся в непринужденной позе в углу, покрытый многолетней пылью и засиженный мухами. У меня нет глаз. Глаза давно превратились в два скукоженных серых шарика, затерявшихся в глубине черных впадин. У меня нет глаз, но я вижу. Чтобы видеть, мне нужны чужие глаза. Вдруг я со страшной силой осознал, что хочу обратно в свое тело. Мне подумалось, что оно снова станет молодым и сильным, если я вернусь. Оно станет живым. Пылинки пляшут в странных солнечных зайчиках, пробегающих по моему телу. Тени движутся по высохшему лицу, и, кажется, оно подмигивает мне, ухмыляясь и зазывая. Я хочу домой. Я делаю шаг навстречу себе…
Я многого не помню. Я не помню своего имени. Я почти ничего не помню о своей жизни в теле. Когда-то я был молодым и СОЧНЫМ, а теперь я ВЫСОХ. Я похож на забальзамированного­ Тутанхамона, пролежавшего несколько веков в склепе. Забавно, я помню имя фараона, а своего не помню… Может называться Рамзес Тутанхамонович Фараонов? Нет. Мне нет имени. Иногда я смеюсь. Часами. Днями. Неделями. Мне становится так жутко весело, что я не могу остановиться. Я пугаю своим смехом сталкеров. Даже контроллеры стараются обходить места моего пребывания стороной. В такие смешливые дни я люблю пошутить. Однажды я довел до безумия и смерти одного сталкера, когда в теле голубя прицельно гадил ему на голову и плечи. Я преследовал его три дня, клевал все, что только можно и гадил на него. Днем и ночью. С веток деревьев, с крыш заброшенных зданий, даже с лёта. На третьи сутки его голова была похожа на большой вонючий шар из помета. Конечно он не выдержал. Кричал, стрелял, бегал от меня. Попал на стаю слепых псов.
Когда это произошло, мои волосы уже были похожи на клубок спутанной пакли.
Кровь, когда высохнет, похожа на ржавчину. А на вкус она другая. Я пробовал кровь на вкус. У меня нет языка. Мне нужен чужой язык, чтобы пробовать. Я пробовал ее языком слепого пса, языком карлика, языком человека. Языком крысы и кривым раздвоенным языком мутанта. Вкус у нее одинаковый для всех. Она красивая. Она густая и яркая на солнце. Тугие капли медленно стекают по веткам. Листья окрашиваются причудливым красным блестящим орнаментом. Она капает на сухую пыльную землю, оставляя небольшие кратеры. Салат из желтых и зеленых опавших листьев заправлен алым соусом. Это гарнир, а где же основное блюдо? Оно висит на невысоком дереве, уже разделанное и освежеванное. Вам ножку? А может быть филейную часть? Или потроха? Я вижу все это глазами карлика, я ощущаю вкус крови во рту, я чувствую липкость этого специфического кетчупа на «своих» мощных руках. А что такое кетчуп, кто-нибудь помнит? Там листва вся в ржавчине.
В тот день у меня ввалилась внутрь щека и лопнуло левое глазное яблоко.
Я очень люблю стрелять. АК-47 — мое любимое оружие. Его еще можно встретить в наше время. Мы с контроллером всегда охотимся, если удается добыть это чудо технической мысли. Вернее, охотится он, я только подвожу его к это мысли и наблюдаю его глазами. Контроллеров я не могу подчинить себе полностью, они слишком сильны для меня. Они гораздо лучше стреляют, когда мы вместе. Раньше я был хорошим сталкером, это я знаю точно. С людьми охотиться тоже интересно, но нет элемента неожиданности. Человек подчиняется мне полностью. Всегда оставляю последний патрон для себя. Один раз чуть не «уговорил» контроллера его использовать. Он понял, что не один, и сделал мне больно. У меня нет нервов, чтобы ощущать. Чтобы чувствовать боль мне нужны чужие нервы. Теперь они осторожны и стали подходить реже. Очень интересно управлять голубем, уворачиваясь от путь, и одновременно наблюдать за этим глазами охотника. Голова разлетается от пули калаша не эстетично. Зато из этой головы можно понаблюдать весьма необычный визуальный ряд.
Кожа стала похожа на пергамент. Мышцы превратились в камень. Я их не вижу, но знаю.
После Выброса я могу двигать предметы и без тела, усилием воли. Они меня боятся и называют Полтергейстом. Я швыряю в них все, что попадется под руку. Конечно, «под руку» — просто оборот речи, так как рук-то у меня нет. И глаз нет, поэтому в эти моменты я веду далеко не прицельный огонь. Я не вижу, но чувствую. Картина в моей голове, она похожа на черно-белый комикс. Не помню, что в точности такое комикс, но вроде слово подходящее. Еда у сталкеров редко бывает вкусная. Я объедаюсь до смерти. Их, а не моей конечно. Видели на сопке в третьем квадрате вздутый труп? Он съел у меня десять жирных крыс, пока не откинулся. А я могу откинуться? Вот было здорово попробовать. Только не знаю как. Я уже не человек. Даже не из-за того, что не имею собственного тела. А по образу мышления. Точно помню, что раньше думал не так. Иначе. По-человечески. Контроллер тоже думает. И карлик. И даже крыса. И я думаю. Я помню какое тогда было число. Когда я стал таким. Судя по часам на руках сталкеров, я такой уже пятьдесят с лишним лет.
…Я изо всех сил стремлюсь к своему телу. Я в теле сталкера. Его зовут Семен, ему двадцать три года и он боится. Он в панике. Он мечется внутри, но ничего не может поделать. Я прыгаю в себя, чтобы обрести себя. Все кончено… Мумия рассыпалась в прах. Мы с Семеном лежим в этой пыли. Странного вида солнечные зайчики бегают теперь и по моему дежурному телу. Странное ощущение… Как будто они щекочут сквозь одежду… Кожа… У меня… Свет… Я не могу…
Теперь нас двое. Я и Семен. Я — это мы, а мы — это я. Мы стали гораздо сильнее, это сразу чувствуется. Нас теперь боятся даже контроллеры и карлики. Мы можем поставить комариную плешь, что с удовольствием часто и делаем. Сеня очень способный и сильный. Он резвится, он неутомим в своей жажде. Думаю, лет через десять он тоже забудет свое имя. А я не буду ему напоминать.
09.10.2003


Категории: Дмитрий Калинин Первый.
Прoкoммeнтировaть
Critic. Оборотень. Dеform 06:45:21
Ганфайтер.


Когда-то я любил рисовать. Теперь я делаю это по необходимости. Чтобы выжить…
Я рисую лучших бойцов, которые когда-либо существовали, внеземных существ, способных выжить где угодно, рисую порождения своей собственной больной фантазии. Я хожу ими в Зону. Одно существо может пойти в Зону только один раз. Не знаю кто придумал это правило, я вообще мало знаю об этом.
Как это все началось? Я был художником. Нет не так! Я БЫЛ художником. Говорили, что я хорошо рисую. А мне хотелось рисовать что-то свое. Совсем свое. Как кто-нибудь из Великих. И я пошел в Зону. Рисовать! Наверное, я был первым. И, наверное, последним…
Меня накрыло Выбросом. Точнее не совсем так. Я рисовал очередную картину Зоны и почувствовал приближение Выброса. Времени убежать уже не было, поэтому я попытался залезть в подвал какого-то здания. И мне повезло. Из подвала шла сеть коммуникаций, уводившая еще глубже под землю. Во время Выброса я лежал вжавшись в угол в обнимку с недописанной картиной и молился всем богам, о которых знал. Земля содрогалась, с потолка сыпался песок, откуда-то слышался скрежет изгибающегося металла. Каждую секунду я ожидал, что именно она и станет последней, но за ней приходила другая, а за ней еще одна и еще…
А потом я увидел свет. И свет этот был теплым, как летнее солнышко, нежным, как руки матери, надежным, как слово друга.
Как ни странно я выжил. Более того, мне удалось выбраться. И некоторое время после я даже не подозревал, что уже изменился.
А потом я опять пошел в Зону. Мне хотелось закончить картину. А тогда я рисовал «кондора», одну из немногих летающих тварей Зоны. И уже войдя в Зону, я продолжил картину. «Кондор» получился на славу. Помнишь, Капитан? Знаю, помнишь. Тот безумный полет со сталкером в когтях. Не помню, от кого ты убегал, но как мне повезло, что оружия у тебя уже не осталось. Ты об этом никому не рассказывал, о том как ты, вися на высоте пятидесяти метров, крыл черным загибом всю эту Зону, и особенно некоторых представителей пернатых, вспоминая их родственников по обеим линиям, а также зачем-то вплетая в свой монолог остальные создания Зоны.
Помнишь как мы сели на землю и ты, вглядевшись в фиолетовые глаза «кондора», узнал меня. Ведь это ты дал мне прозвище.
Тогда я мучиться вопросами. Кто мне дал ЭТО? За что? Почему я? Ведь есть лучше, сильнее, опытнее. Так почему я? Каждый раз, РИСУЯ, я знаю, что беру в долг. У кого? И там, в Зоне приходиться отдавать. Отдавать так, как отдаешь краску холсту. Кому же я отдаю? И главное, — каким будет последний мазок…
Простите, ребята. Я спасал вас не из чувства благородства, хотя мне было приятно это делать. Спасение одного из вас — это был мой билет в обратную сторону. Я рисовал. Рисовал существо. В Зоне или в городе — неважно. Но обернуться я мог ТОЛЬКО в Зоне. Спасая вас, я получал возможность обратного превращения.
А какие у меня получались картины. Поверьте профессиональному художнику — никому не повторить их. Жаль, их никто не увидит. После превращения картина пропадала. Чистый холст — вот все, что оставалось мне. И повторить рисунок я уже не мог. Не шло! Хоть умри!
И постепенно я начал понимать. Все мои превращения — это звенья одной цепи. Ими я писал картину своей жизни. Но… Невозможно писать картину вечно. Так же как и у рассказа у нее должен быть свой финал. Недаром же картину не рисуют, а пишут!
Ребята, там за этой стеной — Хозяин. Хозяин всей Зоны. Если он будет жить — мы проиграем. Рано или поздно, так или иначе. Зона поглотит все. Ребята вы отказываетесь верить в это, но Зона растет, а нас становиться все меньше. Еще год назад, я мог бы собрать две сотни сталкеров, не особо напрягаясь. А сегодня — только пятьдесят четыре. Год назад граница Зоны была дальше от города на четыре километра. Рано или поздно она поглотит все. Хозяину спешить некуда. Его нужно уничтожить. А что бы уничтожить Хозяина — надо самому стать Хозяином.
Ганфайтер, не так давно я просил тебя читать вслух. Зачем? Все считали это блажью, но разве же можно отказать Оборотню. А я засекал время. Ганфайтер, всегда, когда я входил в образ, мне приходилось бороться с ним, подчиняя себе это тело. Из этого образа мне не выйти. И не спорь со мной. Ганфайтер, прости, я потребую от тебя того, чего не требовал ни от кого. Я спас твою жизнь. Спаси и ты меня. Убей существо, которым я стал. Иначе у Зоны появиться новый Хозяин, еще страшнее и сильнее прежнего. Мне долго не выдержать. Прощайте, ребята…


Категории: Critic. Оборотень.
Прoкoммeнтировaть
Кальтер и "Ведомство". Dеform 06:35:42
Кальтер и "Ведомство".
прощание Кальтера с Стратегом.



– Кальтер на связи, – отозвался интрудер, включив встроенные в ПДА миниатюрные динамики и микрофон. – Кальтер, что происходит? Почему ты вышел из режима секретности? – В пропущенном через синтезатор металлическом голосе Стратега чувствовалось нешуточное волнение. – Говори, Стратег, – устало отмахнулся «мизантроп». – К черту секретность. Здесь поблизости нет ни души. – Ты проигнорировал три плановых сеанса связи, Кальтер, – произнес голос из динамиков. – Это на тебя не похоже. Я крайне обеспокоен ходом операции и твоим поведением, поэтому жду твоего доклада. Что происходит? – То же, что однажды произошло с Триксом, Ингваром и Алькавом, – ответил майор, после чего без обиняков заявил: – Я сломался. Операция провалена. Вот только в отличие от тех трех парней я провалил дело сознательно. Благодаря мне покупатель получил товар и два часа назад уничтожил объект «Небо». Рваная обертка от товара лежит в полутора километрах восточнее меня. Если хотите, можете прислать мусорщиков и подмести двор, пока здесь не появились люди покупателя. А я выхожу из игры. Вы можете смело вычеркивать Кальтера из Списка Бодрствующих. – Погоди, не спеши. К чему такая категоричность? Давай обсудим твою ситуацию, как здравые люди, – предложил Стратег и признался: – Я видел, что происходило сегодня вокруг объекта «Небо». После того как ты во второй раз не вышел на связь, мы приняли решение задействовать Перламутровое Око, чтобы отследить сигнал твоего ПДА. Око обнаружило тебя вчера на подходе к Рыжему Лесу. Я решил, что ты движешься за товаром в Припять, однако сегодняшний сеанс наблюдения за тобой, признаться, поставил меня в тупик. В чем дело, Кальтер? – Если вы видели, что случилось с объектом «Небо», значит, Перламутровое Око и сейчас следит за ним, – догадался майор и посмотрел вверх. В серых тучах над ним как раз образовался просвет, в который был виден голубой небосвод, а где-то еще выше пролетал над Восточной Европой разведывательный спутник Ведомства. – Совершенно верно: следит, – подтвердил Стратег. – Можешь даже помахать мне рукой, если хочешь.Кальтер хмыкнул, после чего исполнил просьбу командования, задрав вверх забинтованную культю и поприветствовав Стратега энергичными взмахами. – Кстати, о твоей ампутированной руке нам тоже нужно серьезно поговорить, – сказал тот, действительно взирая с небес на таймбот и рассевшегося в его тени майора. – Но полагаю, ты сам расскажешь по порядку обо всем, что с тобой стряслось, ведь так? – Вы наблюдаете за мной вторые сутки по шесть часов кряду, – с удивлением заметил интрудер. – Неужели вам до сих пор не удалось выяснить причину, по которой я пустился во все тяжкие? – Нет, – сознался Стратег. – Мы продолжаем теряться в догадках. Особенно после того, как ты обменял у сектантов компоненты товара на неизвестный артефакт, проник при помощи него на территорию объекта «Небо», а затем по собственной воле отстрелил себе руку. Ты можешь дать разумное объяснение хотя бы одному из этих фактов? – Погодите, Стратег, – опешил Кальтер. – Я вас правильно понял: вы видели, как я отстрелил себе руку? – Во всех подробностях, – уточнил механический голос. – У нас даже есть видеозапись в максимальном цифровом разрешении. На ней прекрасно видно, как ты садишься перед какой-то кочкой, суешь туда руку, а затем ампутируешь ее при помощи винтовки и ножа. Однако твой голос звучит неуверенно – похоже, ты сомневаешься, что участвуешь в этом добровольном самоистязании. Я могу выслать тебе видеозапись, чтобы ты взглянул на то, что вытворял на этой же поляне три с половиной часа назад. – Нет, не надо – я еще не выжил из ума, чтобы забыть подобное, – отказался сильно озадаченный интрудер и, собравшись с духом, поинтересовался: – А как же девочка? Разве Перламутровое Око не обнаружило маленькую девочку с фиолетовыми волосами и в серебристом комбинезоне, которая угодила в аномалию и которую я затем оттуда вытащил? – Что? Повтори, Кальтер, я плохо тебя понимаю: ты сейчас говорил о какой-то девочке? – переспросил Стратег. – Именно о девочке, – подтвердил майор. – Той самой девочке, с которой мы вчера шесть часов шли по Зоне под наблюдением Ока. Неужели это тоже выпало из поля вашего зрения? Девочку звали Вера, и она все время находилась в двух шагах от меня! Какого черта, Стратег! Ты что, меня разыгрываешь?! – Ни вчера, ни сегодня Перламутровое Око не зафиксировало рядом с тобой никакой девочки, – как ни в чем не бывало отозвался Стратег, снова, будто обухом по лбу, ошарашив Кальтера. А затем добавил: – Однако любопытное совпадение: кое-какая информация о девочке действительно была нами вчера получена. И не исключено, что речь идет именно о том ребенке, которого ты описал. Изучая твой предполагаемый маршрут за истекшие три дня, мы обнаружили следы той самой катастрофы, сведения о которой наши аналитики отнесли недавно к разряду непроверенных слухов. Выяснив, что слухи насчет сбитого неопознанного летающего объекта имеют под собой основу, мы внимательно изучили окрестности и обнаружили останки трех тел, не похожих на тела мутантов или сталкеров. – Трех? – не поверил своим ушам интрудер. – Насколько мне известно, там было всего два тела. Одно принадлежало мужчине, другое – женщине. – У тебя не совсем точная информация, Кальтер. Действительно, эта мертвая парочка находилась неподалеку от разбившегося НЛО. Третье тело, которое, судя по признакам, принадлежало подростку женского пола, лежало растерзанным в трехстах метрах южнее, в высокой траве. Очевидно, поэтому ты его не заметил. Похоже, девочка пыталась скрыться от преследования, случайно наткнулась на хищного мутанта и погибла. О других девочках мне, к сожалению, ничего не известно. Но раз ты настолько уверен, что во время рейда тебя сопровождал ребенок, могу предположить, что тебе пришлось иметь дело с призраком. В Зоне это аномальное явление считается в порядке вещей.– А кто же тогда провел меня на объект «Небо»? Тоже призрак? Я провел с Верой больше трех суток! По-моему, этого вполне достаточно, чтобы отличить живого человека от привидения! – Чтобы заработать в Зоне тяжелое нервное расстройство, хватит и гораздо меньшего времени, – ответил Стратег. – Поэтому могу выдвинуть и другую версию происходящего: твой призрак не имеет отношения к аномалиям Зоны, а порожден твоим воспаленным сознанием. Ты нездоров, Кальтер, и тебе действительно пора покинуть Список Бодрствующих и уйти в отставку. Ну а насчет твоего феноменального проникновения на объект «Небо» могу сказать следующее. Проникать на подобные объекты – твоя работа. За годы службы ты научился анализировать ситуацию на уровне подсознания. Ты мог даже не обратить внимания на то, как сопоставил выведанные тобой в Зоне третьестепенные факты и сложил их в единое целое, автоматически выработав таким образом план вторжения на объект «Небо». К несчастью, вместе с этим ты пережил тяжелый нервный срыв и потому убедил себя в том, что ключ к объекту тебе подарила некая девочка. Да, Кальтер, ты сломался и провалил операцию. Так что возвращайся – будем решать вопрос о твоей отставке. Полагаю, с учетом твоего впечатляющего послужного списка этот некрасивый инцидент не слишком отразится на твоей репутации. – Ты лжешь, Стратег! – взорвался майор, в гневе вскочив с камня. Глаза Кальтера налились лютой ненавистью, а на скулах заиграли желваки. – Намеренно лжешь, потому что сразу понял: если я решил плюнуть на задание и помочь несчастному ребенку, значит, уже никогда не вернусь в ваше проклятое Ведомство! Поэтому ты зол и всячески пытаешься запудрить мне мозги! Сумасшествие и то не побрезговал мне приписать! Ради чего даже не поленился сфальсифицировать видеозапись! Все, что угодно, лишь бы Кальтер уверовал в то, что он рехнулся и, поджав хвост, прибежал обратно. Не дождешься, Стратег! Я скорее поверю, что это ты – призрак, ведь за столько лет я ни разу не видел твоего лица. Только этот мерзкий дребезжащий голос из колонок, и больше ничего! А девочка Вера – реальна. И она – мой лучший и единственный друг, запомни это, ты, лживое бестелесное существо! И теперь Вера отправилась домой – назад, в свое прекрасное будущее! Возможно, когда-нибудь и я там окажусь, кто знает? Ну а нет, значит, нет – майор Константин Куприянов готов покорно принять любой приговор Зоны! Один человек сказал мне недавно, что Зона судит каждого, потому что здесь нет невиновных! А потом я его убил. В тот раз я выступил палачом, а теперь вот сам сижу на скамье подсудимых. И Зоне есть за что с меня спрашивать. Нет, не за те души, которые я погубил, – за них мне предстоит держать ответ в другом месте. Зона не судит за чужую смерть, ибо она в этом плане сама далеко не безгрешна. Зона судит за твою собственную жизнь, и судит так, как это не под силу даже самому Господу Богу. Он требует от нас покаяния, а Зона не требует ничего. Она просто открывает нам глаза на те вещи, какие мы раньше в упор не замечали. Работая на вас, я научился превосходно контролировать собственные эмоции, но совершенно разучился понимать, когда я искренен, а когда притворяюсь. Забавно: даже сейчас я не знаю, искренне ли говорю или же пытаюсь оправдаться перед тобой в том, что Кальтер – не безумец. Я лгу инстинктивно, лгу всем подряд, в том числе самому себе, убеждая себя в том, что живу и поступаю правильно. Осознавать собственную лживую натуру и одновременно продолжать лгать – хуже пытки. И если бы проблема крылась только в этом! Отнимая чужие жизни, сам я жил по принципу «сделал – забыл» – единственно верному принципу на моей специфической работе. Однако, встретив Веру, я невольно оглянулся назад и увидел, что сегодня мне попросту не о чем вспомнить. За двадцать лет – ни одного заметного воспоминания! Ни хорошего, ни плохого! Все выброшено и забыто, как ненужный балласт, а в памяти – лишь крики. Тысяча криков, и ни одного лица. Есть среди тех голосов и детские, вот только кричат они не так, как должны кричать дети.И самое отвратительное в том, что ведь это я, а не кто-то другой, заставлял кричать тех детей от боли и страха. Но сегодня все было совсем иначе. Сегодня ребенок из далекого будущего поблагодарил меня за помощь. И даже поцеловал. Теперь мне есть что отложить у себя в пустой памяти. А завтра я смогу взять оттуда эти воспоминания и сказать: черт возьми, единственный раз в жизни, но Кальтер совершил поступок, который ему нет необходимости забывать! И это был правильный выбор, Стратег, что бы ты ни думал на сей счет. По крайней мере, когда я буду подыхать, мне удастся вспомнить хоть что-то приятное. – Да, Кальтер, теперь твой диагноз не подлежит никакому сомнению, – мрачно проронил механический голос. – Поверь, мне искренне жаль, что такой отличный солдат, как ты, покидает поле битвы сломленным и опозоренным. Мы доверяли тебе, как никакому другому оперативнику. Родина тебе доверяла. Ты вероломно предал не только нас, но и свою страну. Полагаю, мне не надо напоминать о том, что тебя ждет, когда ты вернешься из Зоны? – Не беспокойся, я не вернусь, – ответил майор Константин Куприянов. – Меня в вашем мире больше ничего не держит. Весь мой мир теперь со мной, в Зоне. Сегодня она приняла меня и вряд ли уже когда-нибудь отпустит. Тут все мои надежды на будущее и воспоминания о единственном человеке, который мне дорог. А в вашем мире – только пустота и кровь. Это там я находился в зоне, а здесь я абсолютно свободен. Прощай, Стратег.


Категории: Кальтер и "Ведомство".
Прoкoммeнтировaть
пятница, 2 ноября 2012 г.
танкистов мало и плевать. Dеform 18:11:08
Танкисты играющие в World Of Tanks поймут. xD
первая ст которой я умею играть. радости нет предела, ибо этот ахуенный танчик не перестает меня удивлять. прибыль хороша, бронирование тоже, в минус не лезет (!!! а для меня это важно!!!) да и фаниться на нем можно. х3
за два часа игры набила 300к, мне это нравится.
КАК Я ОБОЖАЮ ЭТОТ ТАНЧИК!
­­


Категории: Танкистов мало и плевать., WoT.
комментировать 28 комментариев | Прoкoммeнтировaть
красавец. Dеform 13:20:24
Куплено:
'T26E4 SuperPershing' успешно приобретён. Потрачено кредитов: 50000, золота: 6120.

Вооот он красавец!
­­


Категории: Красавец.
комментировать 25 комментариев | Прoкoммeнтировaть
понедельник, 15 октября 2012 г.
я не хочу. Dеform 13:44:31
я больше не хочу что бы меня все простили,не хочу что бы все что я дарил мне назад возвратили.
что бы слова любви, мною давно забытые,разбили мое сердце старыми камнями гранита.
хочу что бы осень святою рукою своей, унесла меня из леса людей.


Категории: Я не хочу., Anomaly.
Прoкoммeнтировaть
суббота, 22 сентября 2012 г.
дело в нас. Dеform 13:50:08
- Почему ты не спишь?
Может быть от того, что поздно ночью когда всё стихает, а ты лежишь в своей кровати и вокруг нет никого, кроме тебя, тебе становится страшно. Страшно потому, что ты ощущаешь что-то, пустоту. Ты сказал, что хочешь быть кем-то, кто использует свой ум и тело так, как большинство никогда бы не использовали. И я научу тебя быть настоящим воином.

- Я хочу чтобы вы все подумали об этом. Наступит момент, когда вы дойдёте до изнеможения и вам захочется сдаться. Вопрос вот в чём: Сдадитесь ли?
___________________­______________

­­


Категории: Дело в нас.
Прoкoммeнтировaть
 


Граница здравого смысла.Перейти на страницу: « предыдущуюПредыдущая | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42

читай на форуме:
Windows Movai Marker
валераааааааааааа!!!дура кусооооок!...
пройди тесты:
...
читай в дневниках:

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх